Индустрия 4.0

«Уровень развития цифровых технологий в будущем станет вопросом выживания бизнеса»

О цифровой трансформации сегодня говорят в самых разных сферах экономики, о запуске этого процесса заявляют в компаниях, относящихся к отраслям, которые раньше с цифровыми технологиями фактически не ассоциировались. Пожалуй, к таким сферам бизнеса традиционно относят и нефтегазовое производство. О том, чего ждут от новой промышленной революции в нефтяных компаниях, рассказывает руководитель департамента стратегии и инноваций «Газпром нефти» СЕРГЕЙ ВАКУЛЕНКО.

Сегодня очень много говорится про новую промышленную революцию. Активное внедрение цифровых технологий, которое мы видим сегодня, — это действительно революция?

Есть старая притча о слепых мудрецах, которые щупали слона. Кто-то нашел веревку, кто-то опахало, кто-то колонну. С цифровой революцией примерно то же самое. В массовое употребление вошло очень много новых модных слов: «блокчейн», «искусственный интеллект», «биг дата». Но часто оказывается, что технология уже давно существует, просто теперь по-новому называется. В целом, конечно, ощущается, что появилось нечто большое и масштабное, но, наверное, недооформившееся, поэтому сказать уверенно, что это четвертая промышленная революция, трудно. Не хватает, наверное, какого-то ключевого связующего звена, чтобы эта уверенность появилась.

Что это может быть за звено?

Не думаю, что кто-то может сегодня ответить на этот вопрос. Сейчас мы видим, как качественные изменения происходят скорее за счет накопления эволюционно развившихся технологий. Яркий пример — Uber. Для того чтобы он стал возможен, у всех водителей и всех потенциальных пассажиров должны были появиться смартфоны в карманах. А пока люди медленно переходили с кнопочных на умные телефоны, Uber-а не было. Так и в других сферах жизни. Пространство начинает насыщаться датчиками, средствами связи, данные, поступающие с датчиков, начинают анализироваться, увязываться между собой, в итоге происходит какой-то прорыв.

События в нефтегазовой отрасли развиваются по такому же сценарию. Еще 10 лет назад мы бурили простые скважины, не требовавшие каких-то сложных систем сопровождения. Большая часть сегодняшних скважин — это высокотехнологичные объекты, строительство которых контролируется из удаленного центра сопровождения в Санкт-Петербурге. Все по-другому. Но шли мы к этому постепенно: появлялось все больше измерительных систем на буре, совершенствовались средства связи, разрабатывались программы для анализа поступающей из скважины информации. Когда обновленных технологий накопилось достаточно, мы получили качественную разницу.

Можно ли говорить, что развитие цифровых технологий становится определяющим фактором развития нефтегазовой отрасли?

В какой-то степени, но, конечно, не настолько, насколько это важно для сегментов бизнеса, полностью и исключительно ориентированных на информацию, таких, например, как телекоммуникация, финансы. В том же банковском бизнесе ничего материального фактически нет, его можно полностью перенести в облако. Нефтегаз же работает с физическими объектами, а значит, потенциальный эффект от использования цифровых технологий другой. Рост эффективности в любом случае рано или поздно упрется именно в физические ограничения, однако этот рост может быть очень значительным.

Сергей Вакуленко

За 10 лет мы уже накопили достаточно большую массу изменений. Мы понимаем, что наличие знаний, доступных для всех, это важно, поэтому много сил тратим на развитие систем управления знаниями

Фото предоставлено ПАО «Газпром нефть»

В каких технологиях цифровой индустрии скрыт основной потенциал для нефтегазовой промышленности?

Мы уже сегодня управляем очень сложными процессами. Настройка любой установки — это выбор оптимального варианта сопряжения сотен и тысяч элементов, режимов и т.д. Любое изменение какого-либо из условий этого уравнения требует перенастройки системы, но сегодня мы не можем каждый раз перебирать это огромное количество вариантов, чтобы достичь оптимума, хотя, по большому счету, делать это надо. Именно в этом смысл внедрения интеллектуальных систем, способных менять конфигурацию производства исходя из условий. То есть система становится гораздо более гибкой. Сравните старый двигатель в каком-нибудь ГАЗ-66, который потреблял под 40 литров бензина на 100 км, и моторы современных грузовиков. Раньше клапаны открывались, потому что их вращала цепь, и открывались не в лучшие моменты с точки зрения эффективности. Теперь клапанами управляет электроника в зависимости от реального давления в камере сгорания, измеренного в конкретный момент, а не расчетного, и на нужную величину. Эффективность работы двигателя выросла втрое, потому что мы научились фактически в режиме реального времени управлять конфигурацией механической системы. В определенном смысле четвертая промышленная революция именно про это. Конструкции стали гораздо более гибкими, способными подстраиваться под окружающие условия, поэтому ресурсы используют на порядки более эффективно, чем раньше. А это значительный элемент создания стоимости.

То есть главное направление — рост эффективности управления процессами?

По большому счету, да, при этом речь идет не только непосредственно о машинах и механизмах. Новые технологии оптимизируют и процесс принятия решений, основанный на сборе данных, координации действий большого количества людей. Когда главный источник информации — бумажные документы, а инструмент ее передачи — курьеры, схема управления одна: каждый делает свое дело, данные агрегируются, поднимаются наверх, снова агрегируются, на их основе принимается большое решение, спускается вниз, делится на квадраты, квадраты работают независимо друг от друга. Наверное, если бы на нижних уровнях знали, чем занимаются соседи, имело бы смысл делать что-то по-другому. Но невозможно — курьеры, бумаги. А современные системы управления знаниями, коллаборации позволяют перейти от иерархической системы к центричной, в которой данные, необходимые для принятия решения, доступны почти на любом уровне. Это совсем другой уровень координации усилий людей, который позволяет уже не механической, а человеческой организационной системе быть более эффективной.

Насколько «Газпром нефть» готова к промышленной революции?

За 10 лет мы уже накопили достаточно большую массу изменений. Мы понимаем, что наличие знаний, доступных для всех, это важно, поэтому много сил тратим на развитие систем управления знаниями.

За счет высокого уровня автоматизации мы собираем большое количество информации из всех ключевых элементов производства. Теперь из этого огромного количества цифр нам надо извлекать информацию, недоступную ранее, но необходимую для оптимального решения производственных задач. Проектов в этой области сегодня накопилось достаточно, чтобы на их основе начинать растить что-то такое большое, совершать прорывы.

То есть нефтяная компания в силах совершить цифровую трансформацию самостоятельно?

Конечно, к реализации проектов мы привлекаем IT-партнеров, но, для того чтобы что-то запрограммировать, создать какую-то прикладную технологию, нужно отчетливо понимать, что программировать и для чего нужна эта технология. В «Газпром нефти» это умеют, у нас инновационная компания.

Многие из проектов цифровой трансформации выглядят достаточно фантастично. Насколько велики шансы довести их реализацию до получения нужного результата?

Это реальные проекты — не декларация и не демонстрация. Мы действительно видим большие возможности в использовании, например, технологий искусственного интеллекта в обработке геологических данных. Их столько, что человек работал бы с ними до второго пришествия, а машина перебирает за неделю все возможные варианты и выдает конкретные рекомендации для решения конкретных задач. И это касается всех направлений бизнеса — у нас нет бессмысленных проектов.

Можно ли уже говорить о том, что в компании сформирована цепочка работы с данными (от добычи до сбыта), которая позволяет кардинально повысить эффективность, или это пока все же отдельные проекты?

Пока такой системы нет, но мы на довольно раннем пути.

О каких сроках ее создания можно говорить?

Это горизонт нескольких лет.

Все компании отрасли двигаются в одинаковом направлении, развивая цифровые технологии?

Говорят все примерно об одном и том же, а кто что прячет за этими словами, сейчас трудно разобраться.

Какое конкурентное преимущество может дать лидерство в сфере диджитализации?

Просто тот, кто развивает это направление каждый день, будет зарабатывать больше денег. В будущем с большой вероятностью это станет вопросом выживания: хватает компании маржи для того, чтобы освоить новое месторождение или нет, в состоянии она модернизировать производство для освоения востребованного продукта или не в состоянии.

Также читайте